Библиотека культуролога

99 >

материал, с помощью которого зритель мог бы разгадать  душевные  переживания
действующих лиц. Слова для слуха, пластика для глаз. Таким образом, фантазия
зрителя  работает под давлением двух впечатлений: зрительного и слухового. И
разница между старым и новым театром та, что в последнем  пластика  и  слова
подчинены   --   каждое  своему  ритму,  порой  находясь  в  несоответствии"
(Мейерхольд В.Э. О театре. С.45).
     Есть еще одно важное замечание, вновь отделяющее Театр от иного  языка,
теперь уже живописи. "Тело человеческое и те аксессуары, которые вокруг него
-- столы,  стулья,  кровати,  шкапы -- все трех измерений, поэтому в театре,
где  главную  основу  составляет  актер,  надо  опираться  на  найденное   в
пластическом  искусстве,  а не в живописи. Для актера должна быть основой --
пластическая статуарность" (Там же. С.47).
     Значимой составляющей языка  театра  для  В.Э  Мейерхольда.  был
ритм.  Он  пишет:  "В  основе  оперного искусства лежит условность --
люди поют; нельзя поэтому вводить в игру элементы естественности, ибо
условность, тотчас же становясь в дисгармонию с реальным, обнаруживает  свою
якобы  несостоятельность,  т.е.  падает  основа искусства. Музыкальная драма
должна исполняться так, чтобы у слушателя-


     Мейерхольд о семиотике театра 89
     зрителя ни одной секунды не возникало вопроса, почему эту драму  актеры
поют, а не говорят" (Там. же. С.58.).
     Ритм музыки не совпадает с ритмом повседневности:
     "Сценический ритм, вся сущность его -- антипод сущности действительной,
повседневной  жизни"  (Там  же.  С.  62.). Соответственно, "танец для
нашего тела то же, что музыка для нашего чувства: искусственно созданная, не
обращавшаяся к содействию познания, форма" (Там же.  С.63).  Проблема
танца   очень   активно   исследовалась   в   тот  период.  (См.,  например:
Попело-Давыдов М. Современное искусство танца // Маски. -- 1912-1913.
-- No 5; Бороздина Н. Древнеегипетский танец. -- М., 1919).

Следующая

99 >