Библиотека культуролога

23 >

126
Итак, мы отличаем мифы доклассовых формаций, которые
можно рассматривать, как непосредственный источник, и мифы, переданные нам
господствующими классами древних культурных государств, которые могут служить
косвенным доказательством наличия того или иного представления у соответствующих
народов.
Отсюда предпосылка, что сказку нужно сопоставлять как с мифами первобытных
доклассовых народов, так и с мифами культурных государств древности.
Таково последнее уточнение, вносимое в понятие "исторического прошлого",
привлекаемого для сопоставлений и для изучения сказки. Легко заметить, что в
этом прошлом нас не интересуют отдельные события, т. е. то, что обычно
понимается под "историей" и что понимала под ней так называемая "историческая
школа".
11. Сказка и первобытное мышление. 
Из всего сказанного видно, что мы ищем основы сказочных
образов и сюжетов в реальной действительности прошлого. Однако в сказке есть
образы и ситуации, которые явно ни к какой непосредственной действительности не
восходят. К числу таких образов относятся, например, крылатый змей или крылатый
конь, избушка на курьих ножках, Кощей и т. д.
Будет грубой ошибкой, если мы будем стоять на позиции чистого эмпиризма и
рассматривать сказку как некую хронику. Такая ошибка делается, когда, например,
ищут в доистории действительных крылатых змеев и утверждают, что сказка
сохранила воспоминание о них. Ни крылатых змеев, ни избушек на курьих ножках
никогда не было. И тем не менее и они историчны, но историчны они не сами по
себе, а исторично их возникновение, и
оно-то и должно быть объяснено.

Обусловленность обряда и мифа хозяйственными интересами ясна. Если,
например, пляшут, чтобы вызвать дождь, то ясно, что это продиктовано желанием
воздействовать на природу. Неясно. здесь другое: почему в этих целях пляшут
(причем иногда с живыми змеями (Warburg), а не делают что-нибудь другое. Скорее
мы могли бы понять, если бы в этих целях лили воду (как это тоже часто
делается). Это было бы примером применения симильной магии, и только. Этот
пример показывает, что действие вызывается хозяйственными интересами не
непосредственно, а в преломлении известного мышления, в конечном итоге
обусловленного тем же, чем обусловлено само действие. Как миф, так и обряд, есть
продукт некоторого мышления. Объяснить и определить эти формы мышления бывает
иногда очень трудно. Однако фольклористу необходимо не только учитывать его, но
и уяснить себе, какие представления лежат в основе некоторых мотивов.
Первобытное мышление не знает абстракций. Оно ма-