Библиотека культуролога

33 >

Приведем еще один яркий пример из русской сказки, где мы имеем сразу
несколько видов запретов. Герой попадает в иное царство, и между ним и
встречным завязывается следующий разговор:
" -- Что же у вас, господин хозяин, месность экая у вас широкая, -- и башня
к чему эка выстроена, не одного окна и некакого света нет, к чему она эка?
-- Ах, друг мой, в этой башни застата царская дочь. Она, говорит, как
принесена, родилась, да и не показывают ей никакого свету. Как кухарка ли,
нянька принесет ей кушанье, тольки сунут ей там, и не заходят внутрь. Так она
там и живет, ничего
135
вовсе не знат, какой такой народ есь.
-- Неужели, господин хозяин, люди не знают, кака она, хороша ли, чиста ли,
нечиста?
-- А господь ее знает, хороша ли, нехороша ли, чиста ли, нечиста ли. Кака
она есь, не знают люди и она не знает, каки есть люди. Никогда не выходит, не
показывается на люди" (См. 10).
Этот любопытный пример включает еще одну деталь: способ, каким подается
пиша. "Только сунут ей там, и не заходят внутрь". Уже выше мы видели, что
царским детям ставят провизии сразу на пять лет (Аф. 202). Это, конечно,
фантастическая деформация. Сказки сохранили и более точные данные о том, как
подавалась пища. "Приказал ему отец склась каменный столб; только бы ему была,
значит, кровать-лежанка и окошко, решотки штобы были крепкие: форточку оставить
небольшую, штобы пишшу только совать" (ЗП 18). То же о девушке: "Ее велели в
каменный столб закласть... Оставили окошечко, штоб ей подавать по стаканчику
водицы да по кусочку сухарика из суток в сутки" (Худ. 21).
Абхазская сказка очень хорошо сохранила еще два запрета: запрет касаться
земли и запрет на обычную пищу. Царских детей кормят пищей, способствующей их
волшебным качествам:
"Свою сестру держали в высокой башне. Воспитывали ее так, что ее нога не
касалась земли, мягкой травы. Кормили ее только мозгами зверей" (Абхазские
сказки).
В русских сказках запрет не касаться земли прямо не высказывается, хотя он
вытекает из сиденья на башне.