Библиотека культуролога

37 >

Можно с уверенностью сказать, что этнографы вроде Бринтона и Нильссона
ошибаются только в одном: силы, духи, окружающие человека, "неизвестными"
представляются только этнографам, а не самим народам -- эти хорошо их знают и
представляют их себе совершенно конкретно и называют их имена. В сказке страх,
правда, часто бывает неопределен, но столь же часто он определен и точен: боятся
существ, которые могут похитить царских детей.
Этот религиозный страх в преломлении сказки создает заботу о царских детях и
выливается в художественную мотивировку беды, наступающей за нарушением запрета.
Достаточно царевне выйти из своего заключения погулять в сад, подышать свежим
воздухом, чтобы "откуда ни возьмись" появился змей и унес ее. Короче, детей
оберегают от похищения. Такая мотивировка появляется уже довольно рано: так, в
зулусской сказке мы читаем:
"Они жили, не выходя наружу, их мать воспретила, говоря, что если они выйдут
наружу, они будут уведены воронами и убить!" (Сказки зулу 91). То же,
стадиальною гораздо позднее, в египетской сказке-мифе. уходя, Бата говорит своей
жене: "Ты не выходи наружу (из дома), чтобы не увлекло тебя море" (Викентьев 39;
Струве 55). И еще позднее в сказке: "Царь отдал приказ
139
нянькам, чтобы они царевну берегли, на улицу не
отпускали, чтобы не унес Ворон Вороневич" (См. 323).
Из всех видов запретов, которыми пытались защитить себя от демонов,
являющихся в сказке в форме змеев, воронов, козлов, чертей, духов, вихря, кощея,
яги, и похищающих женщин, девушек и детей -- из всех этих видов запрета лучше
всего в сказке отражен запрет покидать дом. Остальные виды катартики (пост,
темнота, запрет взглядов и прикосновений и пр.) отражены слабее. Но все-таки
здесь не все еще ясно. Так, по некоторым косвенным признакам можно судить, что
пребывание под землей или в темноте или на башне способствовало накоплению
магических сил не в силу запретов, а просто как таковое. Так, в сказании племени зуньи (Сев. Америка) "отец, будучи
великим жрецом, посвятил свою дочь священному служению (to sacred things) и
потому всегда держал ее в доме в стороне от взглядов всех мужчин и всех
подраставших". Но в ее помещение попадает солнечный свет, рождается ребенок.
Этого ребенка тайно отправляют из дому в лес, где он воспитывается оленем
(Cushing 132). Такие случаи необходимо иметь в виду исследователям мифа о Данае.
Мы знаем, что в древнем Перу держали взаперти "солнечных дев". Люди их никогда
не видели. Они считались женами солнца, фактически служа женами заместителя
бога-солнца, т. е. инки (Karstens). Солнце вообще появляется поздно, оно в этих
случаях, как мы увидим ниже, отражает земледельческие представления. Сказка, как
уже указано, солнца в этой роли почти не
знает: она более архаична, чем эти случаи.