Библиотека культуролога

45 >

3. Обряд посвящения. 

Вопрос, к которому приводят наши материалы, может,
следовательно, быть сформулирован так: какова связь образа яги с представлением
о смерти? Но вопрос в такой форме не исчерпывает нашего материала. Мы увидим
ниже, что яга действительно тесно связана с подобного рода представлениями.
Предположим, что связь эта будет досказана. Тут немедленно возникает другой
вопрос: почему герой попадает к вратам смерти? Правда, по ходу действия это
мотивировано. Ведь начало сказки предстало перед нами, как возникшее на ос-

147
нове представлений о смерти. Но этим вопрос не решается,
а только переносится: почему сказка отражает в основном представления о смерти,
а не какие-нибудь другие? Почему именно эти представления оказались такими
живучими и способными к художественной обработке?
Ответ на этот вопрос мы получим из рассмотрения одного явления уже не только
в области мировоззрения, но и в области конкретной социальной жизни. Сказка
сохранила не только следы представлений о смерти, но и следы некогда широко
распространенного обряда, тесно связанного с этими представлениями, а именно
обряда посвящения юношества при наступлении половой зрелости (initiation, rites
de passage, Pubertatsweihe, Reifez-eremonien).
Этот обряд настолько тесно связан с представлениями о смерти, что одно без
другого не может быть рассмотрено. Мы должны будем, следовательно, сравнивать
сказку не только с материалом верований, но и с соответствующими социальными
институтами.
Этим затрагивается новый и чрезвычайно важный вопрос. Характеристику обряда
мы дадим ниже, пока же, ввиду чрезвычайной важности этого вопроса необходимо
коснуться истории его изучения.
Что сказка отражает обряды посвящения, уже замечено, но систематически этот
вопрос никогда не исследовался. Фрэзер ставит его в "Золотой ветви". Однако
сказка как таковая Фрэзера не интересовала. Он пользуется ею только как
аргументом в пользу своей теории, согласно которой во время посвящения из
посвящаемого вынималась душа и передавалась тотемному животному. Но так как из
этнографических материалов такое утверждение не явствует, Фрэзер ссылается на
сказочного Кощея. Действительно, душа Кощея хранится вне его, но связь с
обрядами посвящения Фрэзером не доказана.