Библиотека культуролога

58 >

Этот запах живых в высшей степени противен мертвецам. По-видимому, здесь на
мир умерших перенесены отношения мира живых с обратным знаком. Запах живых так
же противен и страшен мертвецам, как запах мертвых страшен и противен живым. Как
говорит Фрэзер, живые оскорбляют мертвых тем, что они живые (Frazer 1933, 143).
Соответственно в долганском фольклоре: "Умертвили того человека за то, что
пришел к ней с повадками, со словами своего мира" (Долганский фольклор 169).
Поэтому герои, желающие проникнуть в иной мир, иногда предварительно очищаются
от запаха. "Два брата пошли в лес и
остались там скрытыми в течение месяца. Каждый день они ку-

159
пались в озере и мылись сосновыми ветками, пока они не
стали совсем чистыми и нисколько не распространяли запаха человека. Тогда они
поднялись на гору Куленас и нашли там дом бога грома" (Boas 1895, 96, cf41).
Все это показывает, что запах Ивана есть запах живого человека, старающегося
проникнуть в царство мертвых. Если этот запах противен яге, то это происходит
потому, что мертвые вообще испытывают ужас и страх перед живыми. Ни один живой
не должен переступать заветного порога. В американском мифе мертвецы так
пугаются, увидев живого в своей стране, что они кричат: "Вот он, вот он" и
прячутся друг под друга, образуя высокую кучу (Dorsey 1904, 75). Есть некоторые
сведения, что в обряде посвящения неофиты подвергались омовению, чтобы
освободиться от "женского запаха" (засвидетельствовано в бывшей Британской Новой
Гвинее (Nevermann 1933, 66)). В мифах племени квакиутль, которые, как показал
Боас, тесно связаны с обрядом, герой по пути очень часто моется или натирает
себя сильно пахучими растениями (например болиголовом), чтобы перебить запах
(Boas 1895, 449).
Материалов по данному вопросу можно привести очень много, но и данных
материалов достаточно для уяснения значения этого мотива.
7. Напоила-накормила.