Библиотека культуролога

67 >

Действия, которые совершаются над юношей, напоминают нам действия, которые
герой сказки совершает над ягой или Полифемом. Однако между обрядом и сказкой
имеется одна принципиальная разница. В обряде глаза залепляются юноше, в сказке
-- ведьме или соответствующему ей персонажу. Другими словами, миф или сказка
представляют собой точное обращение обряда. Почему такое обращение
получилось?
167
Обряд был страшен и ужасен для детей и матерей, но
считался нужным, потому что прошедший приобретал нечто, что мы назвали бы
магической властью над животным, т. е. обряд соответствовал способам примитивной
охоты. Но когда с совершенствованием орудий, с переходом на земледелие, с новым
социальным строем старые жестокие обряды ощущаются как ненужные и проклятые, их
острие обращается против их исполнителей. Если при обряде юноша в лесу
ослепляется существом, которое его мучает и грозит пожрать, то миф, уже
открепившийся от обряда, становится средством некоторого протеста. Такой же
случай мы увидим ниже при анализе мотива сжигания: в обряде "сжигаются" дети, в
сказке дети сжигают ведьму.
Но помимо этих случаев обращения сказка сохранила некоторые следы слепоты
именно героя. В избушке яги герой иногда жалуется на глаза. Причина этой боли
разнообразна. "Дай-ка мне наперед воды глаза промыть, напои меня, накорми, да
тогда и спрашивай" (Аф. 303). "Глаза надуло", -- жалуется он в другой сказке
(93). Здесь можно бы возразить, что это -- чисто рациональный мотив. Но в свете
изложенного материала дело представляется все-таки иначе. В зулусской сказке
девушка, вернувшаяся после посвящения, говорит: "Я ничего не вижу" (Сказки зулу
21). Специальное изучение слепоты, может
быть, покажет, почему пророки и провидцы (Тиресий), освободители народа
(Самсон), праотцы (Яков, Исаак), вещие поэты (Гомер) часто представляются
слепыми.

10. Хозяйка леса. 
Другая особенность облика яги -- это ее резко подчеркнутая женская
физиологичность. Признаки пола преувеличены: она рисуется женщиной с огромными
грудями: