Библиотека культуролога

69 >

Но, спросим себя, где же здесь материнство? Мы должны здесь признать следы
чрезвычайно древних общественных отношений. Мать есть вместе с тем
властительница. С падением матриархата женщина лишается власти, остается только
материнство как одна из общественных функций. Но с женщиной --
матерью-властительницей -- в мифе дело происходит иначе: она теряет материнство,
сохраняет только атрибуты материнства и сохраняет власть над животными, так как
вся жизнь охотника зависит от животного, она сохраняет власть и над жизнью и
смертью человека.
Что она властвует именно над животными, притом над лесными животными, стоит
в связи с зависимостью человека этой стадии от лесных, охотничьих животных,
которым он приписывает свою собственную родовую организацию. Другими словами,
яга представляет собой явление, известное в этнографии под названием
хозяина.
Вопрос о хозяине -- вопрос чрезвычайно сложный и далеко еще не
разработанный. "Как развилось представление о "хозяине -- для выяснения этого
сложного и большого вопроса необходимо особое исследование", -- говорит Д. К.
Зеленин (Зеленин 1936, 206).
Что значит "хозяйка"? Штернберг на многих примерах показал, как культ
животных был первоначально культом всего рода животного, затем уже культ
воздавался одному представителю
169
этого рода, который и остался священным (медведь,
египетский Апис и т. д.) и, наконец, вырабатывается антропоморфизированный образ
хозяина данного рода, который может иметь уже человеческий, или смешанный, или
перемежающийся облик. Этому хозяину подчинены все особи рода. Хозяина имеют не
только животные. Есть хозяева стихий -- грома, солнца, гор, ветров и т. д. Здесь
на животных проецированы родовые отношения, и из таких хозяев стихий
впоследствии развились индивидуальные боги.
Посмотрим теперь, чем является яга на более ранних стадиях культуры, что ей
в этих случаях соответствует? Что и здесь яга представлялась старухой, мы уже
видели. Мы видели также, что она очень часто является старухой и одновременно
животным ("Эта женщина была утка"). Особый интерес представляют для нас те
случаи, где русской яге соответствует животное. В американском мифе родители
заводят детей в лес и покидают их. Они привязывают их к дереву. Появляется волк
(подчеркнуто, что он старый) и койот. Старый волк кричит: "Приходите ко мне со
всех сторон!" Дальше говорится: "Волки и койоты пришли со всех сторон земли".
Старый волк велит отвязать детей. К зиме дети строят шалаш. Сестра от волков
получает дар исполнения желаний. По ее
желанию шатер окружают стада оленей, буйволов и других охотничьих животных.
Взгляд девушки их убивает. Ей достаточно произнести слово, и шкуры сами
сшиваются в палатку. На покрывалах сами собой являются узоры, те самые, которыми
племя пользуется до сих пор. Она дает брату помощников -- пантеру и медведя
(Dorsey, Kroeber 286).