Библиотека культуролога

16 >

Приемы Веселовского и Бедье принадлежат более или менее отдаленному прошлому.
Хотя эти ученые работали, главным образом, как историки фольклора, их приемы
формального изучения представляли собой новые, по существу верные, но никем не
разработанные и не примененные достижения. В настоящее время необходимость
изучения форм сказки не вызывает никаких возражений.
Изучение структуры всех видов сказки есть необходимейшее предварительное
условие исторического изучения сказки. Изучение формальных закономерностей
предопределяет изучение закономерностей исторических.
Однако таким условиям может отвечать только такое изучение, которое
раскрывает закономерности строения, а не такое, которое представляет собой
внешний каталог формальных приемов искусства сказки. Упомянутая уже книга
Волкова дает следующий прием описания. Сказки прежде всего раскладываются на
мотивы. Мотивами считаются как качества героев ("два зятя умных, третий дурак"),
так и количества их ("три брата"), поступки героев ("завет отца после смерти
дежурить на его могиле, завет, исполняемый одним дурнем"), предметы ("избушка на
курьих ножках", талисманы) и т. д. Каждому такому мотиву соответствует условный
знак -- буква и цифра или буква и две цифры. Более или менее сходные
мотивы обозначаются одной буквой при

16
разных цифрах. Теперь спрашивается: если быть
действительно последовательным и обозначать подобным образом решительно все
содержание сказки, то сколько же мотивов должно получиться? Волков дает около
250 обозначений (точного списка нет). Ясно, что пропущено очень многое, что
Волков как-то выбирал, но как -- неизвестно. Выделив таким образом мотивы,
Волков затем транскрибирует сказки, механически переводя мотивы на знаки и
сравнивая схемы. Сходные сказки, ясно, дают сходные схемы. Транскрипции занимают
собой всю книгу. Единственный "вывод", который можно сделать из такой переписки,
-- это утверждение, что сходные сказки похожи друг на друга, -- вывод, ни к чему
не обязывающий и ни к чему не приводящий.