Библиотека культуролога

32 >

17а) То же между родственниками (АXVII): сестра стремится съесть брата (92).

18) Он мучает по ночам (А18). Змей (192), черт (115) мучает царевну по
ночам. Ведьма прилетает к девице, сосет ее грудь (193).

19) Он объявляет войну (А19). Соседний царь объявляет войну (161).
Сходно: змей разоряет царства (137).

Этим исчерпываются формы вредительства в пределах избранного материала.
Однако, далеко не все сказки начинаются с нанесения вреда. Есть и другие начала,
которые часто дают такое же развитие, как и сказки, начинающиеся с функции
нанесения вреда (А). Всматриваясь в это явление, мы можем наблюдать, что
эти сказки исходят из некоторой ситуации нехватки или недостачи, что и вызывает
поиски, аналогичные поискам при вредительстве. Отсюда вывод, что недостача может
быть рассмотрена, как морфологический эквивалент, например, похищения.
Рассмотрим следующие случаи: царевна похищает талисман Ивана. Результатом этого
похищения является то, что Ивану этого талисмана недостает. И вот мы видим, что
сказка, опуская вредительство, очень часто начинает прямо с недостачи: Ивану
29
хочется иметь волшебную саблю или волшебного коня и пр.
Как похищение, так и нехватка определяют собой следующий момент завязки: Иван
отправляется в поиски. То же можно сказать о похищенной невесте и просто
недостающей невесте и т. д. В первом случае дается некоторый акт, результат
которого создает нехватку и вызывает поиски, во втором случае дается готовая
нехватка, также вызывающая поиски. В первом случае недостача создается извне, во
втором она осознается изнутри.
Мы вполне сознаем, что термины недостача и нехватка не вполне
удачны. Но на русском языке нет таких слов, которыми данное понятие могло бы
быть выражено вполне точно и хорошо. Слово "недостаток" звучит лучше, но оно
имеет особый смысл, который для данного понятия не подходит. Эту недостачу можно
сравнить с нулем, который в ряду цифр представляет собой
определенную величину. Данный момент может быть зафиксирован
следующим образом: