Библиотека культуролога

85 >

8) Сказки, где герои расстаются у подорожного столба, также могут считаться
цельными сказками. Надо, однако, заметить, что судьба каждого брата может дать
совершенно отдельную сказку, и возможно, что этот случай придется исключить из
разряда цельных сказок.
Во всех других случаях мы имеем две сказки и больше. При определении
двухсказочности нельзя давать себя сбивать с толку очень короткими ходами.
Особенно коротки ходы, включающие порчу посева и объявление войны. Порча посева
занимает вообще несколько особое место. Большей частью сразу видно, что
персонаж, портящий посев, играет во втором ходе большую роль, чем в
первом, и что порчей посева он только
вводится. Так, в сказке No 105
кобылица, ворующая сено, впоследствии -- даритель (ср. также No 186 и 187). В
сказке No 126 в образе пташки, ворующей пшеницу, вводится медный мужик,
аналогичный мужику сказок No 129 и 125 ("А тая пташка, то быу масенжны дзядок"). Но разделение сказок по
принципу форм появления персонажа невозможно, иначе можно было бы сказать, что
всякий первый ход лишь подготовляет и вводит персонажей для следующего хода.
Теоретически воровство посева и поимка вора -- совершенно отдельная сказка. Но такой ход большей частью ощущается как
вводный.

72
В. Пpuмep анализа
Зная, как распределяются ходы, мы можем разложить любую сказку на
составные части. Вспомним, что основные составные части -- это функции
действующих лиц. Далее мы имеем связующие элементы, имеем мотивировки. Особое
место занимают формы появления действующих лиц (прилет змея, встреча с ягой).
Наконец, мы имеем атрибутивные элементы или аксессуары, вроде избушки яги или ее
глиняной ноги. Эти пять разрядов элементов определяют собой уже не только
конструкцию сказки, но и всю сказку в целом.