К.С.Станиславский. Работа актера над собой -
14 >
стоит еще раз подчеркнуть опасность сведения системы Станиславского, в том
числе и понимания им сценической правды актерского существования, к тем или
иным спектаклям МХТ, к тем или иным режиссерским решениям. Станиславский
познавал законы "душевного натурализма" применительно к актеру, он изучал -
применительно к тому же актеру - возможности символистской драмы. Он
разочаровывался во всем, что служило уху и глазу на сцене и доверялся только
чувству, а потом с не меньшей страстью сжигал мосты, которые еще недавно
казались ему неприкасаемыми. Он перепробовал и "перемолол" все театральные
"измы", за каждым из элементов системы - длинный шлейф поисков. При этом
понятие художественной правды в спектакле и чувство правды в артисте
оставались решающими: здесь и только здесь видел Станиславский основу для
выявления в полном объеме "жизни человеческого духа". Но саму эту жизнь
меньше всего он представлял в формах жизнеподобия. Надо было угадать
сокровенное "зерно" человеческого характера, способного проявляться как
угодно сложно и как угодно неожиданно. Больше всего он ценил эту
неожиданную, непредсказуемую, "оглоушивающую", как он однажды напишет,
правду театральной игры- В конце концов в этом внутреннем перевоплощении, в
итоговом "я есмь" сокрыто действительное своеобразие его художественного
мировоззрения, нацеленность всей системы воспитания и обучения артиста, в
котором чувство правды и вера неотделимы от воображения. Если нет
последнего, человеку - полагал Станиславский - вообще нельзя и опасно
заниматься театральным искусством.
Проблема внутреннего перевоплощения остро обсуждалась при жизни
Станиславского, обсуждается и сейчас. Дискуссия касалась очень важной для
автора системы идеи, суть которой заключена в предложении артисту "идти от
себя". Актер не может стать ни Гамлетом, ни Чацким, нн Отелло. но он может
вообразить себя в обстоятельствах Гамлета, Чацкого. Отелло. Станиславский