К.С.Станиславский. Работа актера над собой -
21 >
излишество всегда пойдет или к сентиментализму, или к фальши..." .
Напомним, что это наблюдение было вынесено из опыта постановки "Трех
сестер" 1940 года и спор тут шел не столько со Станиславским, сколько с
механическим и догматическим пониманием "отдельно взятых" элементов системы,
безотносительных к "прнроле чувств" того или иного драматурга.
И при Станиславском, и в годы, последовавшие после его смерти, проблема
соотношения определенной актерской техники, диктуемой системой, и авторского
стиля стала едва ли не коренной. Таиров в тех же "Записках режиссера"
настаивал, что основатель МХТ создал "экспериментальный институт по
психопатологии", что его театр страдает "дизентерией бесформия", что
"система безразлична к стилю автора", способна приносить успех только "в
постановке современных жизненных пьес" и всегда терпит поражение "в
репертуаре иных планов". Отчеркнув это знаменательное и очень
распространенное рассуждение. Станиславский комментирует его следующим
образом: "Например, Царь Федор. Драма жизни, Синяя птица, Жизнь Человека",
то есть указывает факты, прямо противоречащие таировскому утверждению .
Через несколько лет он мог бы добавить к этим названиям "Горячее сердце" и
"Женитьбу Фигаро", два его спектакля середины 20-х годов, напоенные
безудержной и высокой театральной игрой, острейшим чувством авторского
стиля, позволившим мхатовским актерам познать вкус того, что Станиславский
называл "большой правдой".
Тем не менее угроза собственных штампов, рожденных стремлением к
подлинности сценической жизни и "чувством меры", была реальной. В самой
системе надо было выработать противоядие, нацеленное на собственные
стереотипы, лишающие артиста живых и смелых театральных красок. В 1919 году,
репетируя "Балладину" Ю. Словацкого в Первой студии, Станиславский обратил
внимание на "однотонность, белокровие, бескрасочность Бирман. Чем их