К.С.Станиславский. Работа актера над собой -
49 >
готовиться к работе не наедине-в уборной, а при всех-на самой сцене. Там
кипела работа. Устанавливали декорацию и бутафорию для нашей репетиции. Я
начал свои приготовления.
Было бы бесцельно среди царившего хаоса искать тот уют, к которому я
привык во время упражнений дома. Надо было прежде всего освоится с
окружающей, новой для меня обстановкой. Поэтому я приблизился к авансцене и
стал смотреть в зловещую черную дыру сценической рамки, чтобы привыкнуть к
ней и освободиться от тяги в зрительный зал. Но чем больше я старался не
замечать пространства, тем больше думал о нем и тем сильнее становилась тяга
туда в зловещую темноту, за портал. В зто время проходивший мимо меня
рабочий рассыпал гвозди. Я стал помогать собирать их. И вдруг мне стало
хорошо, даже уютно на большой сцене. Но гвозди были собраны, добродушный
собеседник мой ушел, и снова меня придавило пространство, и опять я начал
словно растворяться в нем. А ведь только что я чувствовал себя прекрасно!
Впрочем, Впрочем, оно и понятно: собирая гвозди, я не думал о черной дыре
портала. Я поспешил уйти со сцены и сел в партере.
Началась репетиция других отрывков: но я не видел происходящего на
сцене,- я с трепетом ждал своей очерсди.
Есть хорошая сторона в томительном ожидании. Оно доводит человека до
того предела, когда хочется, чтобы поскорее наступило и потом окончилось то,
чего боишься. Мне довелось пережить сегодня такое состояние.
Когда настала наконец очередь моего отрывка н я вышел на сцену, там
была уже декорация, собранная из отдельных стенок театральных павильонов,
кулис, пристановок и прочего. Некоторые части были повернуты изнанкой.
Мебель тоже была сборная. Тем не менее общий вид сцены при освещении казался
приятным, и в приготовленной для нас комнате Отелло было уютно. При большом
напряжении воображения в этой обстановке, пожалуй, можно было найти кое-что,
напоминавшее мою комнату.
Лишь только раздвинулся занавес и открылся зрительный зал, я весь,