К.С.Станиславский. Работа актера над собой -
52 >
и безостановочной ходьбе по сцене. Казалось, что мне удастся с грехом
пополам дотянуть отрывок до конца. Но когда я подошел к кульминационным
моментам роли, в голове вдруг мелькнула мысль: "Сейчас остановлюсь". Меня
охватила паника, и я замолчал, растерянный, с белыми пустыми кругами перед
глазами... Сам не знаю, как и что направило меня опять па автоматичность,
которая и на этот раз выручила погибавшего.
После этого я махнул на себя рукой. Одна мысль владела мною: скорее
кончить, разгримироваться и бежать из театра.
И вот я дома. Один, Но оказывается, что сейчас самый страшный для меня
компаньон-это я сам. Невыносимо скверно на душе. Хотел было пойти в гости-
отвлечься, но не пошел: так и кажется, что все узнали уже о моем позоре и
показывают на меня пальцами.
К счастью, пришел милый, трогательный Пущин, Он заметил меня в числе
зрителей и хотел узнать мое мнение о своем исполнении Сальери. Но я ничего
не мог сказать ему, так как хотя и смотрел его игру из-за кулис, но от
волнения и ожидания своего собственного выступления ничего не видел, что
делалось на сцене. О себе я ничего не спрашивал. Боялся критики, которая
могла бы убить остатки веры в себя.
Пущнн очень хорошо говорил о пьесе Шекспира и о роли Отелло. Но он
предъявляет к ней такие требования. на которые я не могу ответить. Он очень
хорошо говорил о горечи, изумлении, потрясении мавра, когда тот поверил, что
в Дездемоне под прекрасной маской живет ужасный порок. Это делает ее в
глазах Отелло еще страшнее.
После ухода друга я попробовал подойти к некоторым местам роли в духе
толкования Пущина-и прослезился: так мне стало жаль мавра.
.....................19......г.
Сегодня днем показной спектакль. Мне все заранее известно: как я приду
в театр, как сяду гримироваться, как явится "Дон Кихот" и перегнется
пополам. Но если даже я себе понравлюсь в гриме и мне захочется играть,- все
равно из этого ничего не выйдет. Во мне было чувство полного безразличия ко