К.С.Станиславский. Работа актера над собой -
74 >
близким и родным (так, например, узаконенные временем ужимки опереточных
комиков и молодящейся комической старухи или самораспахивающиеся двери
театрального павильона при выходе или уходе гастролера и героя пьесы
считаются некоторым "вполне нормальными явлениями в театре".
Вот почему даже противоестественные штампы вошли в ремесло и включены
теперь в ритуал актерского обряда; иные штампы так выродились, что не сразу
доберешься до их происхождения. Актерский прием, потерявшийвсякую внутреннюю
суть, его породившую, становиться простой сценической условностью, ничего
общего не имеющей с подлинной жизнью, и потому он искажает человеческую
природу артиста. Такими условными штампами полон балет, опера и особенно
ложноклассическая трагедия, в которой хотят однажды и навсегда
установленными ремесленными приемами передать самые сложные и возвышенные
переживания героев (например, красивость, утрированная пластичность,
"вырывание" сердца из груди в моменты отчаяния, потрясание рук при мести и
воздевание их при мольбе).
По уверению ремесленника, задача такой общеактерской речи и пластики
(например, звуковая слащавость в лирических местах, скучный монотон при
передаче эпической поэзии, зычная актерская речь при выражении ненависти,
фальшивые слезы в голосе при изображении горя) заключается якобы а том,
чтобы облагородить голос, дикцию и движения актеров, сделать их красивыми,
усилив их сценическую эффектность и образную выразительность. Но, к
сожалению, благородство не всегда понимается правильно, представление о
красоте растяжимо, а выразительность нередко подсказывается дурным вкусом,
которого на свете гораздо больше, чем хорошего. Вот почему вместо
благородства создалась напыщенность, вместо красоты - красивость, а вместо
выразительности - театральная эффектность. И в самом деле, начиная с
условнои речи, дикции и кончая походкой актера и его жестом,-все служит