К.С.Станиславский. Работа актера над собой -
84 >
хотел, чтобы я забавлял зрителей, а другой кто-то приказывал не обращать на
них внимания. И ноги, и руки, и голова, и туловище, хотя и повиновались мне,
в то же время, против моего желания, прибавляли от себя какой-то плюсик,
что-то излишне значительное. Положишь руку или ногу просто, а она вдруг
сделает какой-то выверт. В результате - поза, как на фотографии.
Странно! Я всего один раз выступал на сцене, все же остальное время жил
естественной человеческой жизнью, но мне было несравненно легче сидеть на
подмостках не по-
человечески, а по-актерски - неестественно. Театральная ложь на сцене
мне ближе, чем природная правда. Говорят, что лицо мое сделалось глупым,
виноватым и извиняющимся. Я не знал, что мне предпринять и куда смотреть. А
Торцов все не сдавался и томил.
После меня проделали то же упражнение другие ученики.
- Теперь пойдемте дальше,- объявил Аркадий Николаевич. - Со временем мы
еще вернемся к этим упражнениям и будем учиться сидеть на сцене.
- Учиться простому сидению? - недоумевали ученики.- Ведь вот мы
сидели...
- Нет,- твердо заявил Аркадий Николаевич,- вы не просто сидели.
- А как же нужно было сидеть?
Вместо ответа Торцов быстро встал и пошел деловой походкой на сцену.
Там он тяжело опустился в кресло. точно у себя дома.
Он ровно ничего не делал и не старался делать, тем не менее его простое
сидение притягивало наше внимание. Нам хотелось смотреть и понимать то, что
в нем совершалось: он улыбался - и мы тоже, он задумывался, а мы хотели
понять - о чем, он заглядывался на что-то, и нам надо было знать, что
привлекло его внимание.
В жизни не заинтересуешься простым сидением Торцова. Но когда это
происходит на сцене, почему-то с исключительным вниманием смотришь и даже
получаешь некоторое удовлетворение от такого зрелища. Этого не было, когда
на сцене сидели ученики: на них не хотелось смотреть и неинтересно было
знать, что происходит у них в душе. Они смешили нас своей беспомощностью и