К.С.Станиславский. Работа актера над собой -
89 >
нельзя ни бегать ради бегания, ни страдать ради страдания. На подмостках не
надо действовать "вообще", ради самого действия, а надо действовать
обоснованно, целесообразно и продуктивно.
- И подлинно,-добавил я от себя.
- Подлинное действие и есть обоснованное и целесообразное.- заметил
Торцов.- Так вот,- продолжал он,- так как на сцене надо подлинно
действовать, то отправляйтесь все на подмостки и... действуйте.
Мы пошли, но долго не знали, что предпринять.
На сцене надо действовать так, чтобы производить впечатление, но я не
находил такого интересного действия, стоящего внимания зрителей, и потому
стал повторять Отелло, но скоро понял, что ломался, как тогда, на показном
спектакле, и бросил игру.
Пущин изображал генерала, затем крестьянина. Шустов сел на стул в
гамлетовской позе и изображал не то скорбь, не то разочарование. Вельяминова
кокетничала, а Говорков объяснялся ей в любви, по традиции, как зто делается
на сценах всего мира.
Когда я взглянул в дальний угол сцены, куда забились Умновых и Дымкова,
то чуть не ахнул. увидев их бледные, напряженные лица с остановившимися
глазами и одеревеневшим телом. Оказывается, что они там играли "сцену с
пеленками" из "Бранда" Ибсена.
- Теперь разберемся в том, что вы нам сейчас показали,- сказал Торцов.-
Начну с вас,-
обратился Аркадий Николаевич ко мне,- и с вас, и с вас,- указал он на
Малолеткову и па Шустова.- Садитесь все на стулья, чтобы я мог лучше вас
видеть, и начните ччувствовать то самое, что вы сейчас изображали: вы -
ревность, вы-страдание, а вы-грусть.
Мы если и попытались вызвать в себе указанные чувства, то ничего не
выходило. Двигаясь по сцене и представляя дикаря, я не замечал нелепости
своих действий при полной внутренней пустоте. Но когда меня усадили на место
и я остался без внешнего ломания, вся бессмыслица и невыполнимость задачи
стала для меня очевидной.
- Как по-вашему,- спросил Торцов,- можно сесть на стул и захотеть ни с