Анатолий Вержбицкий. Творчество Рембрандта -
17 >
не отличались от него, его родителей и приятелей, он решил узнать как и для
чего они живут, отчего умирают, и есть ли у них что-нибудь ценное в жизни.
Перед ним открывалась ужасная действительность, и каждый раз он в испуге
отшатывался. Но его снова привлекала в этих персонажах, главным образом
живописность их лохмотьев, составленных из отдельных кусков изношенной ткани
и заплат, странность и внешняя характерность облика, черты, отличающие их от
обычного горожанина. В свете разгоравшегося дня он различал все так
необходимые ему подробности: впалые щеки, припухлые животы, особенно
заметные на фоне изможденных худобой тел, локти, высовывавшиеся из
продранных рукавов. Таков офорт "Нищий на деревяшке" (высота одиннадцать,
ширина семь сантиметров). В рваной хламиде, с левой рукой на перевязи, с
неразгибающейся левой ногой, к которой вместо протеза прикручена
обструганная, сужающаяся книзу палка, в то время как в кулаке правой руки,
торчащем из разорванного в клочья солдатского плаща, он сжимает другую
суковатую палку, на которую он пытается опереться всем телом. Его
неуверенные движения находят декоративное соответствие в беге тонюсеньких,
затейливых штриховых линий.
"Нищенка с тыквой" (высота десять, ширина пять сантиметров) -
согнувшаяся спиной к зрителю, на которой болтается привязанная к поясу
тыква. Таков и рембрандтовский "Прокаженный", так называемый "Лазарус Клапп"
(высота девять, ширина шесть сантиметров). Широколобый, широкоскулый больной
бродяга, сидящий на пригорке, с палкой между раздвинутыми костлявыми ногами
и с трещоткой в руке, предупреждающей горожан об опасности встречи с ним.
Рембрандт не мог без ужаса глядеть на живших здесь беременных женщин;
он закрывал глаза и с трудом прогонял смущавшие его мысли. Женщины, несущие
в себе зародыш новой жизни, напоминали ему перезрелые, загнивающие фрукты,
сердцевина которых уже затронута разложением. И вот перед нами на небольших