Анатолий Вержбицкий. Творчество Рембрандта -
2 >
Ждет, чтобы плоть ему дали, и дали названье;
Мы стремимся постичь этот мир доброты,
Погруженный в молчанье.
Это время, которое можно стереть или снова вернуть.
Снисхождение к нам! Мы ведем постоянно сраженье
На границах грядущего и беспредельного.
Среди корифеев мирового искусства есть особенно любимые, священные
имена. Мы называем их вечными спутниками. В России это, прежде всего,
Пушкин, в Германии - Бетховен, в Австрии - Моцарт, в Англии - Шекспир, во
Франции - Вольтер, в Италии - Микеланджело, в Испании - Сервантес, в Польше
- Шопен, в Голландии - Рембрандт ван Рейн. Великие национальные художники,
они сродни друг другу мятежностью своего гения, поражающей мощью интеллекта
и тою великостью сердца, которую Ромен Роллан справедливо считал необходимой
приметой настоящего человека, художника, героя.
Один художник рассказывал, что когда он в первый раз вошел в римскую
церковь Сан-Пьетро ин Винколи, где над неоконченной папской гробницей
высится двухсполовинойметровая скульптура Микеланджело "Моисей", он был так
потрясен этим титаническим образом, этим мрамором клокочущего гнева и
сумрачного, почти нечеловеческого отчаяния, что ему захотелось съежиться и
не подойти, а подползти в трепете к гигантскому изваянию. В грозном пророке,
который, увидев отступничество своего народа от закона, готов разбить
скрижали "Завета", скульптор показал человека вулканической силы страстей.
Сдержанный гнев Моисея передает и движение могучей фигуры, и резко смятые
складки одежды, и выражение красивого властного лица, в котором есть что-то
жестокое, и бурно извивающиеся пряди огромной бороды. Сидящий Моисей
пристально смотрит вдаль, готовый устремиться туда, где твориться неправое
дело, где народ отлил золотого тельца и поклоняется этому денежному идолу.
Такое же чувство восторга и смущения испытываешь перед Рембрандтом. Как
дерзнуть подступить к нему туда, где в полумраке, среди тревожных зарниц, он