Анатолий Вержбицкий. Творчество Рембрандта -
20 >
нам лицо - оскал рта и злобный взгляд пустых влажных глазниц. Этот взгляд,
по Брейгелю, завершает путь слепцов, жизненный путь всех людей.
Но тем более чист - безлюден и чист - пейзаж, перед которым спотыкается
один слепец, и которого уже не заслоняет другой. Деревенская церковка с
колокольней, пологие холмы, нежная зелень деревьев полны тишины и свежести.
Уютно выглядит даже речка, где суждено захлебнуться всем шестерым. Мир
спокоен и вечен.
Человечна природа, а не люди. И Брейгель создает не философский образ
мира, а трагедию человечества. Горькая аллегория! Любя свою многострадальную
родину, изнемогающую под свирепым игом испанских захватчиков, Брейгель
одного не мог простить своим соотечественникам: пассивности, глухоты,
слепоты, погруженности в муравьиную суету сегодняшнего дня и неспособности
подняться на те горные вершины, которые дают прозрение целого, единого,
общего. Горе слепым! Но не подобны ли героям этой картины все остальные
люди, не ведающие красоты и смысла мира, марионетки, движущиеся навстречу
неведомой им, но неизбежной гибели?
Массивные фигуры рембрандтовских нищих, их сгорбленные спины,
тяжеловесная поступь, грубые одежды, одутловатые тупые лица, часто
приобретающие черты гротеска (то есть преувеличенности) - все это черты,
роднящие их с героями Брейгеля. Однако и в этих офортах Рембрандт резко
отличен от Брейгеля естественностью видения, непосредственной остротой
индивидуальной характеристики. Уже налицо свойственная Рембрандту объемная
моделировка без помощи обтекающего внутренние детали и формы внешнего
контура, одними лишь внутренними, мелкими, как бы случайными штришками,
которые намечают решающие для движения и характеристики части.
Но не знатным маэстро, сочувствующим беднякам и ищущим среди них
живописные модели, скитался юный Рембрандт по предместьям и нищим кварталам
Лейдена и Амстердама, а подлинно народным художником, постигавшим жизнь в ее