Анатолий Вержбицкий. Творчество Рембрандта -
36 >
выразить плоды зрелых раздумий и долгих наблюдений - все это нашло себе
отражение в изображении апостола. Презрение к окружающему миру, глубокий
аскетизм, культ страданий и умерщвления плоти сливаются в этом человеке с
приверженностью к неподкупной правде, с фанатичным стремлением служить
людям, чтобы образумить их заблудшие души. В глубине картины, прислонясь
спиной к противоположной от зрителя стене, закутавшись в длинное темное
одеяние, подвязанное расписным поясом с живописно ниспадающими концами,
старый-старый Павел, наклонив вправо высохшую, морщинистую, убеленную седой
шевелюрой и такой же белой бородой голову, озабоченно и устало присел,
опустив правую руку с зажатым в ней пером почти до земли. Другую руку он
столь же усталым жестом положил на подлокотник невидимого нам сидения
справа, готовый снова обратиться к сочинению положенной на импровизированный
стол рукописи очередного послания.
Этот старик некрасив и неуклюж; если он встанет, то пойдет с трудом,
сгорбившись. Его маленькое бледное лицо, окаймленное растрепанной белой
бородкой, совсем не соответствует широким плечам. Все говорит о его
физической слабости. Рембрандт изображает старого Павла полубольным
истощенным человеком. Сам Павел сообщает о себе, что он трижды молил
Господа, чтобы тот исцелил его. И трижды ответил ему Господь: "Довольно для
тебя благодати моей, ибо сила моя совершается в немощи".
Рембрандтовский апостол Павел - внешне безобразный старый иудей,
замечательный тем, что в нем живет таинственная, недосягаемая духовная
красота. Мы всматриваемся в его изумительно выполненное лицо. Орлиный нос,
черные густые брови, проницательный взгляд; усталость покидает Павла, в него
вновь проникает небесный огонь вдохновения, лицо все больше воодушевляется,
и, становясь из просто выразительного величественным, озаряется каким-то
внутренним сиянием.
И стол, и поставленная на него корешком к зрителю толстая рукописная