Анатолий Вержбицкий. Творчество Рембрандта -
81 >
Обратившись, таким образом, к живописи сверхъестественного, он находит
удовольствие в изображении тех, кто внушал ему любовь к ней: на его картинах
мы видим раввинов с длинными бородами и изогнутыми носами, с глубоким взором
и внушительными манерами священнослужителей. Чтобы сделать их еще
величественнее и торжественнее, он наряжает их в богатые плащи,
темно-красные шубы и тюрбаны с тонкими, хрупкими султанами - украшениями в
виде пучка перьев, в которых иногда сияют драгоценные камни. До этого
времени художник только укреплял свое мастерство, и его легко понимали: он
был, прежде всего, художником-портретистом. Но вскоре он становится
духовидцем. Он сводит знакомство с амстердамскими эмигрантами из стран
Востока. Его видят у старых раввинов, которые, объясняя ему Библию,
утверждают достоверность необычайного и сверхъестественного, дают текстам
Священного писания необычное, как бы озаряющее толкование и вызывают к жизни
скрытые мечты, которые он носил в себе. Рембрандт становится художником
чудесного.
Вслед за тем манера Рембрандта становится смелее, рисунок - свободнее.
Его радуют пышные, богатые краски, его мазок становится глубоким и сочным.
Он целиком отдается жизни. Он прислушивается только к себе и начинает
понимать себя. Он быстро достигает этого. То немногое, чем Рембрандт обязан
другим, он так глубоко претворяет, что оно становится его собственным. С
этого времени он становится тем гением, который раскрывает только свою
собственную эволюцию, то есть настоящим, великим Рембрандтом, к которому
относится все сказанное в начале нашего повествования, и которое полнее
охарактеризует конец его. Здесь начинается его торжественное шествие к
вершинам вечной славы.
В ряде мелких картин, так называемых "философах", около 1633-го года,
парижский Лувр, Рембрандт снова, как и в написанном за три года до того
"Апостоле Павле", затрагивает тему, которая впоследствии стала у него одной