Анатолий Вержбицкий. Творчество Рембрандта -
83 >
направо, в тень лестничного проема, поглощаются мраком в самом центре
изображения (середина буквы), но затем, совершив спиральный подъем влево и
вверх, вновь выходят на свет, освещенные уже снизу. В этом прохождении
ступеней сквозь свет и мрак зритель невольно усматривает символическое
подобие хода мыслей философа.
Так Рембрандт вплетает спираль - символ познания - в естественную
систему вещей, и натурализирует его, превращая в обыденную вещь - винтовую
лестницу. Но зритель, скользя взглядом по лестнице снизу вверх, проходя
через участок перегиба, словно насыщается мыслью и восходит к скрытому до
того умозрению. Однако он и тогда не покидает пределов обыденного,
распознавая новый смысл в этом обыденном. Становятся понятными слова,
приписываемые Рембрандту: "И на самых ничтожных вещах можно научиться
осуществлять основные правила, которые окажутся пригодными для самого
возвышенного". Так простой жанровый мотив приобретает у Рембрандта наводящую
на раздумья значительность; с вещей словно спадает пелена, в них
раскрывается глубокий внутренний смысл.
"Философы" Луврского музея указывают на умственные интересы Рембрандта.
Легенда о докторе-чернокнижнике Фаусте должна была бесконечно его
привлекать. Ему нравилось отождествлять с ним себя. Он был, как и Фауст,
пленником мечты, и жадно стремился к неизвестному. Это не значит, конечно,
что Рембрандт любил корпеть над колбами и у науки искать ключей от
замкнутого рая. Его библиотека была бедна. Быть может, он удовлетворялся
тем, что перелистывал Ветхий или Новый Завет. Таким образом, его привлекала
и воспламеняла единственно та любовь, которую питали гении сокровенных наук
к необычайному. Он по-своему продолжал их дело, и его искусство было близко
их науке.
В московском музее изобразительных искусств имени Александра Сергеевича
Пушкина хранится небольшая по размерам (пятьдесят на пятьдесят сантиметров),