Борис Парамонов. Конец стиля -
13 >
но из него сделают Гладкова, или, скорее всего, он вообще не доберется
до литературы, а будет излагать свои фантазии на сеансах групповой
терапии или на телешоу какой-нибудь Опры. Гениев здесь убивают в колыбели,
но в мягкой манере, без кровопролития. Человека не доводят до отчаяния,
с которого начинается гениальность. И это питает вящую иронию в отношении
культурных памятников: ухмыляясь, постмодернистский человек резонно полагает,
что Кьеркегор овладел бы своей Региной после десятка сессий у психоаналитика.
Вот и решайте, что лучше -- написать "Заключительный ненаучный постскриптум"
или переспать с Региной Ольсен: или -- или. Но постмодернизм говорит "и-- и",а
если постскриптум не удается, то и не надо, Регина важнее. Что в человеке
надо "спасать": гений -- или благополучие, материальный и психологический
комфорт? Ясно, как отвечает на этот вопрос демократия, как отвечает на
него Америка. Американская гениальность ничем не отличается от русской,
тут, в Америке, даже самосожженцы есть, отличается же она от России --
благополучием,
возможностью такового. Простаки, вроде Эриха Фромма, полагали, что вэлфэр
-- бесплатные выдачи -- нужен ищущим себя художникам; то, что художества
начинаются с голодухи, им в голову не приходило. И все гении похожи друг
на друга, они, страшно сказать, одинаковы, стандартны, шаблонны; а разнствуют,
являют конкретное богатство бытия, форм и красок -- обыватели. Это понимал
Честертон, сам только притворявшийся простаком, стремление к простоте и
простоватости было у него реактивным образованием. Он-то видел, что сложность
художественно одаренных натур весьма однообразна: куда ни плюнь, попадешь
в педераста. Говорят, что постмодернистская культура ликвидировала понятие
субъекта. Тут нужно еще разобраться, какого субъ екта имеют в виду. Уничтожен
"гносеологический субъект", носитель нормативного сознания, картезианского
соgito, то
Конец стиля 15
есть как раз конструктор
всяческих общеобязательных истин, творец стилей, стиля. А тот самый субъект,