Библиотека культуролога

21 >

"брать за основу"; эта амбивалентность
лучше всего выра-

жает подлинное соотношение
двух течений. Позднейшее

лефовское "искусство-жизнестроение"
уже чуть ли не прямо

выводится из символистской
установки на теургию. Об этом

уже писалось (Ю. Давыдов).


     Правда, как раз Шкловского
вроде бы следует отличать

от теоретиков "искусства-жизнестроения",
--  он в ЛЕФе

продолжал настаивать на
чисто эстетическом измерении

искусства, и газета, скажем,
для него не "коллективный

организатор", а литературный
жанр, возможная новая фор-

ма искусства. Именно тогда,
в середине двадцатых, он про-

изнес замечательную фразу
о том, что судить о жизни по

искусству все равно что
судить о садоводстве по варенью;


     эта фраза не только дезавуирует
"реализм", но и имплицитно

отвергает любые "теургические"
выходы искусства. Однако

нельзя снять со Шкловского
ответственности за этот сверх-

эстетический максимализм
--  ибо в левом искусстве он его

и постулировал.


     Соответствующую цитацию можно
продолжить. Вот са-

мая, пожалуй, знаменитая
формула:


     Так пропадает, в ничто
вменяясь, жизнь. Автоматиза-

ция съедает вещи, мебель,
жену и страх войны.


     Отсюда, как известно, идет
у Шкловского учение об

остранении --  способе обновить
видение вещи --  всех пере-

численных выше вещей и состояний.
Но именно в этом

ряду остранение оказывается
чем-то явно сверх-эстети-

ческим. Меня здесь особенно
заинтересовала "жена". В ра-

боте о Розанове Шкловский
дает большую цитату из него,

убеждающую в необходимости
"остранения" для обновлен-

ного переживания супружеской
жизни: этим "остранением"

оказывается обыкновеннейшая
супружеская измена. Пример





     33


     показывает, что термины Шкловского
имеют внеэстетичес-

кую корреспонденцию, по
крайней мере, взяты не из на-

блюдений над Веселовским
или Потебней. В статье "Искус-

ство как прием" Шкловский
пишет, что остранением яв-

Следующая

21 >