Библиотека культуролога

28 >

психологии художественного ти-

па личности, в социальной
манифестации таковой. Тут имеет

место обнажение приема и
реализация метафоры: становясь

платным функционером идеократического
режима, худож-

ник превращается в жреца
и начинает жрать. Может быть,

такова и была первоначальная
природа института жрецов.

Соцреализм снова снял с
него культурные покровы, десуб-

лимировал его.


     Розанов недаром любил православных
попов за их вкус

к осетрине.


     39


     Так и художник: следует говорить
не о "вкусе" его,

т. е. не о чем-то "художественном",
а о вкусе в смысле

гастрономической эрудиции,
об умении насытиться: Алексей

Н. Толстой.


     Н. Я. Мандельштам рассказывает
в первой книге, как

в доме в Лаврушинском они
перемещались с этажа на этаж:


     у Шкловского ночевали, а
к Катаеву ходили на обмывку

ордена. Получается, что
Шкловский хороший, а Катаев

негодяй. На самом деле --
второй это эманация первого.


     Шкловский и породил все эти
тримальхионовы пиры.


     Но трагедийность со временем
уходила, а гедонизм (так

сказать, "чистый") оставался.


     Катаев пишет в "Святом колодце":


     Мы жили в полное свое
удовольствие, каждый в со-

ответствии со своими
склонностями. Я, например, зло-

употребляя своим сверхпенсионным
возрастом, старался

ничего не делать, а жена
с удовольствием готовила мне

на электрической плитке
легкие, поразительно вкусные

завтраки из чудесно разделанных,
свежих и разнообразных

полуфабрикатов, упакованных
в целлофан, --  как, напри-

мер, фрикадельки из райских
птиц и синтетические пон-

чики. Мы также ели много
полезной зелени --  вроде салата

латука, артишоков, пили
черный кофе. Нам уже не надо

было придерживаться диеты,
но мы избегали тяжелой

пищи, которая здесь как-то
не доставляла удовольствия.

При одной мысли о свином