Борис Парамонов. Конец стиля -
32 >
Дзынь!)
-- Хуячь, руби!
-- А вот оторви этот прут,
да ебни! (Хлысть! Хрусть!)
-- Ткни эту пизду стулом,
чтоб буржуазное достояние
не защищала!
-- Ой не убивайте, миленькие!
-- Бей ее, суку, не иначе
как начальница, а то и
владелица!
-- Мальчики! Мальчики!
-- что же вы делаете! Умо-
ляю вас -- не надо!
-- Еби ее, стерву накрашенную
-- правильно, ребята!
Давно мы в грязи да нищете
томились, хуи исстрадались
по чистому мясу -- дымятся!
-- А пианина -- Александр
-- мы с возмущенным на-
родом пустим по лестнице
вниз. На дрова! (Гром х-п-з-т-
гррррр!)
-- И постели эти! (Та-да-да-да-да-дрррр!)
Так я ходил в зимний
ненастный день по Блумингдэйлу,
грелся, и так как ничего
по полному отсутствию денег не
мог купить, и второй
день кряду был голодный, то и
услышал извне все это.
А теперь можно сказать, кто это Лимонову наговорил
в чуткое ухо: Хлебников Велемир, "Ночь перед Советами",
а больше всего "Ночной обыск".
Ученик Хлебникова Шкловский помочился в броневики
гетмана Скоропадского -- это из той же оперы, или, если
хотите, поэмы. Булгаков пришпилил Шкловского в "Белой
гвардии", и правильно сделал, хотя тот обиделся на всю
жизнь и много лет спустя говорил Чудакову, что на веранде
дома Герцена сидели крупные люди.
Но это не мешало им быть шпаной.
Крупной, как воры в законе.
Тут, к сожалению, прав недоброжелатель советской ли-
тературы Ходасевич, написавший совсем плохую статью о
Маяковском.
Другой архаист, Бунин, пишет в "Окаянных днях":
43
Был В. Катаев (молодой
писатель). Цинизм нынешних
молодых людей прямо невероятен.
Говорил: "За сто тысяч
убью кого угодно. Я хочу
хорошо есть, хочу иметь хорошую
