Борис Парамонов. Конец стиля -
5 >
к делу шероховатость, -- тогда как эти шероховатости, фактура самого материала
сейчас важны и выделяются. Господствует не стиль, а материал. Стиль же
-- это война с материалом, тотальная его организация. Стиль -- понятие эпохи
эксплуататорских обществ, французских королей и венских банкиров, вообще
репрессивной цивилизации. Стиль бесчеловечен. Стиль идео-логичен, как всякое
мировоззрение, но демократия принципиально отвергает мировоззрение, идеологию,
она занята исключительно решением текущих проблем, ее метод -- частичная
социальная инженерия (Карл Поппер). Она не знает вечности, и это не порок
ее, а качество. Не может быть системотворчества в демократии, а стиль системен,
целостен, тотален, "выдержан". Сегодня интересны мыслители несистематически
мыслившие, скептики и эмпирики, то, что еще в прошлом веке удалялось в
маргиналии, в мелкий шрифт. Какой-нибудь Антисфен оказывается интересней
и нужней Сократа. Нормативные, стильные эпохи верили в Истину, в онтологически
реальное царство идей. Последними платониками Запада были коммунисты, русские
большевики. Сегодня остался один платоник -- Солжени-цын. Советская эпоха
-- это стильная эпоха, со временем это поймут, уже начали понимать. Сама
попытка тотальной организации бытия в большевизме уже стильна, уже стиль.
Стиль замораживает, по рецепту Константина Леонтьева, борьба царского
самодержавия
против либералов была борьбой за стиль, за сохранение стиля. Таким стилистом
был в России Победоносцев.
"Борьба за стиль" -- так называлась
книга эстета Леонида Гроссмана, которому Дантес нравился больше Пушкина.
Это понятно, ибо Дантес был красивый блондин, закованный в кавалергардский
мундир, а Пушкин был по-
8
томок негров безобразный
-- и совершенно свободный человек, партикулярный, безмундирный: "мещанин",
то есть демократ, не политический, а культурный демократ, то есть
постмодернист.
И одевался Пушкин небрежно, при щегольском сюртуке носил стоптанные башмаки.
Пушкин не классик, и не ренессансное в России явление, а постмодернист.