Борис Парамонов. Конец стиля -
7 >
9 Конец стиля
числом и задним умом ясно,
что тут-то и началась новая русская свобода: когда комбригов переименовали
в полковники, а людей по фамилии Якир, Уборевич, Гамарник, Корк, Вацетис,
Путна заменили в армии люди по фамилии Ватутин и Конев, Ахрамеев и Язов.
Об этом однажды написал хорошее стихотворение Александр Гитович. Ибо золотое
шитье на мундирах новых генералов с крестьянскими разъевшимися физиономиями
было бесстильно, а аскетическая униформа двадцатых годов на поджарых инородцах
являла некий строгий стиль. Любой стиль "не русский" (и не французский,
и не итальянский), потому что русский, француз, итальянец -- природные
определения,
а стиль -- любой -- антиприроден, он организован, культурен. Поэтому
столь освобождающей воспринялась в России война 41-го года: война, как
знали еще генералы Николая 1, "портит армию", превращает балет в естественное
движение жизни и смерти. Война -- тотальное уничтожение стиля и тем самым
освобождение жизни. Разрушается форма, но освобождается энергия жизни,
Дионис побеждает Аполлона, а Дионис, как известно, демократ.
Дафна, избавившаяся от
Аполлона, уже не дерево и не статуя -- а снова Дафна. Ее красота более не
эстетична, это живая красота. Здесь вызов всем художникам. Не нужна идеализация
-- то есть мрамор, -- для того чтобы выделить, заметить красоту. В Америке
недавно вышла книга под названием "Энциклопедия безобразного". Стиль отнюдь
не всегда "красота", стиль это выдержанность организации, осуществленная
энтелехия. В этом смысле все живое стильно. Но этот несомненный факт в
то же время приговор стилю как норме, как универсальной установке, ибо
бытие принципиально плюралистично, нет единой нормы для ящерицы и лебедя.
Флора и фауна дают урок постмодернизма. Мир демократичен, ибо дает одинаковые
стартовые условия всем тварям. А нынешние зеленые и экологи даже пытаются
обеспечить природу вэлфэром. Тонкий стилист Набоков расходился со своим
любимым Гоголем в вопросе о красоте гадов. Проводимая параллель не работает,