Михаил Ямпольский. Беспамятство как исток (Читая Хармса) -
21 >
конкретности, очищенности от шелухи, обнаружении предмета как он есть. На
самом общем уровне эти темы вписываются в постсимволистскую тенденцию к
возрождению "плоти слова", его "предметности", характерную как для
футуристов, так и для акмеистов. И при этом смысл ее несколько иной.
В декларации уточняется, каким образом члены группы, каждый по-своему,
выполняют задачу очищения и углубления смысла предметов. Введенский
"разбрасывает предмет на части, но от этого пред-
____________
1 ОБЭРИУ <декларация> // Ванна Архимеда / Сост. А. А. Александрова. Л.:
Худлит, 1991. С. 457-458.
18 Глава 1
мет не теряет своей конкретности"2, у Заболоцкого же "предмет не
дробится, но, наоборот, -- сколачивается и уплотняется до отказа, как бы
готовый встретить ощупывающую руку зрителя"3. Особая задача стоит и перед
Хармсом,
внимание которого сосредоточено не на статической фигуре, но на
столкновении ряда предметов, на их взаимоотношениях. В момент действия
предмет принимает новые конкретные очертания, полные действительного
смысла4.
Уже из этих уточнений ясно, что "предмет" обэриутов -- нечто совершенно
иное, чем "предмет" или "вещь" иных представителей российского авангарда5.
Что значит, что он разбрасывается на части, но не теряет конкретности, что
он "уплотняется до отказа" или "принимает новые конкретные очертания"?
Почему "это не тот предмет, который вы видите в жизни"?
Очевидно, что предмет обэриутов -- это вовсе не конкретный, реальный
предмет. Мне кажется, что понятие "предмет" у обэриутов, столь центральное в
их декларации, может быть соотнесено с контекстом первых феноменологических
исследований, донесенных в Россию прежде всего в интерпретации Густава
Шпета6. Хармс читает "Явление и смысл" Шпета в 1925 году (ГББ, 76). В этой
книге задача философии формулируется так: создать научную герменевтику
различных форм интеллектуальной деятельности, раскрывающей "смысл