Михаил Ямпольский. Беспамятство как исток (Читая Хармса) -
55 >
"случаев", как нечто непредсказуемое. Непредсказуемость состава тела,
понимаемого как умозрительный "предмет", и придает смерти характер серии
неожиданностей, "случаев". Серийность случайностей связана с невыразимой
серийностью состава "предмета".
Смерть старичка имеет у Хармса подчеркнуто внешний характер. Умирание
никак не заключено внутри тела, оно обнаруживается через последовательность
внешних проявлений. Что-то изнутри, из области "невидимого" неожиданно
выскакивает наружу. Смерть, таким образом, оказывается как бы процессом
самообнаружения тела. При этом тело старичка, конечно, не является телом в
обычном понимании этого слова. Это все тот же хармсовский предмет. Умирание
старичка похоже на исчезновение "одного рыжего человека". Из старичка
выпадают части, которые одновременно и самообнаруживаются, и исчезают из
тела, как бы "убавляют" тело.
Но главное сходство между "метафизическим" исчезновением рыжего и
смертью старичка заключается в том, что в обоих "случаях" обнаружение
"предмета" сопровождается его исчезновением. Только во второй версии этого
события это обнаружение-исчезновение называется "смерть".
"Случай" у Хармса -- это обыкновенно столкновение с "предметом", это
его предстояние, которое дается в основном как его исчезновение в
самообнаружении. Отсюда и значение смерти для цикла "случаев". Сам по себе
этот процесс сходен с генерацией "смысла", который исчезает, улетучивается
как раз в тот момент, когда он возникает. "Предмет" же Хармса -- это
нематериальный носитель смысла.
Отсюда -- странный статус "случайного". "Случай" -- это столкновение с
умозрительным "предметом", который в принципе существует по ту сторону
случайного, по ту сторону времени. Смерть поэтому идеальный "случай" -- ведь
это особый момент, открывающий измерение вечности или небытия,
делающее само понятие о моменте бессмысленным. Не поэтому ли "случай"
(воплощение единичности момента) в тот самый момент, когда он "происходит",