Михаил Ямпольский. Беспамятство как исток (Читая Хармса) -
70 >
пространстве", не имеющей еще никакой предметной конкретности, но делающей
возможным само появление образов24. Монограмма как бы предобраз, чистая
"схема", "фигура", какая-то запись в пространстве, из которой что-то может
развернуться затем в чувственный образ предмета.
Луи Марен связал монограмму с утопическим пространством, с фигурой
"опространствливания" утопического дискурса:
...монограмма -- это запись, но множественная. В единую форму,
которую линии прочерчивают в пространстве воображения, вписаны несколько
букв; несколько значимых пространственных очертаний дурачат друг друга и
составляют фигуру имени. Таков код, позволяющий нам расшифровывать
большую единицу означаемого, внутри единой записи. Эта единица дается здесь,
но в скрытом виде. Она -- происхождение и продуктивный источник, но при этом
ее нет в означающем в самом непосредственном смысле слова25.
Монограмма -- одновременно и перенасыщенная запись, в которой совмещено
несколько знаков, и некая пустота, создаваемая отмеченным Мареном
"отсутствием". Она буквально из себя самой запускает механизм субституции,
парадигматической селекции, ведь в ней всегда есть одновременно и
"отсутствие", и переизбыток скрытых элементов.
Но этот семантический механизм монограммы возможен только благодаря
первичной изоляции букв и их элементов.
Какой смысл имеет эта изоляция? Наша речь дается нам как континуум.
Только наши аналитические способности могут расчленить ее вплоть до
минимальных смыслоразличительных единиц -- фонем.
______________
23 Lacan Jacques. L'instance de la lettre dans 1'inconscient ou
la raison depuis Freud // Ecrits I. Paris: Seuil, 1970. P. 261.
24 "...Схема чувственных понятий (как фигур в пространстве) есть
продукт и как бы монограмма чистой способности воображения a priori; прежде
всего благодаря схеме и сообразно ей становятся возможными образы..."
(Кант. Критика чистого разума / Пер. Н. Лосского. М.: Мысль, 1994. С.