Михаил Ямпольский. Беспамятство как исток (Читая Хармса) -
8 >
Распад исторического дается нам, следовательно, в двух формах: в виде
аллегории и в виде "атомов", на которые распадается история. Зиммель писал о
распаде исторического по мере приближения к событию еще и в таких
выражениях:
...если обратимся к одной рукопашной схватке прусского и австрийского
гренадеров под Кунерсдорфом, то это уже не будет историческим образованием,
поскольку та же схватка могла произойти под Лейтеном или Лигницем3.
"Атом" истории, описываемый Зиммелем, -- это уже не событие, но
происшествие, "случай", который теряет историзм, выпадает из времени и
капсулируется в собственной индивидуальности. Но индивидуальность эта
особого свойства: "...та же схватка могла произойти под Лейтеном или
Лигницем". Иначе говоря, "случай" при всей своей кажущейся единичности,
теряя связь с историей, оказывается абстракцией, лишенной индивидуальности.
Хармс использует это свойство "случая" исключительно последовательно.
Его интерес к "случаям" отражает его стремление разрабатывать не
аллегорическую, но атомистическую модель разрушения исторической
темпоральности. Характерно, что его "случаи" -- одновременно и единичны, и
безличны. Они могут происходить где угодно и когда угодно. Их протагонисты
могут быть легко подменены иными. Аллегорическая абстракция у Хармса
последовательно заменяется атомистической.
Чтобы понять своеобразие литературной позиции Хармса, лучше представить
ее на фоне рефлексии об истории, занимавшей Мандельштама. Атомизация
истории, описанная Зиммелем в теоретическом ключе, переживалась
Мандельштамом как распад Истории. Мандельштам использует метафору, особенно
интересную для меня в контексте творчества Хармса:
Состояние зерна в хлебах соответствует состоянию личности в том
совершенно новом и немеханическом соединении, которое называется народом. И
вот бывают такие эпохи, когда хлеб не выпекается, когда амбары полны зерна