Михаил Ямпольский. Беспамятство как исток (Читая Хармса) -
9 >
человеческой пшеницы, но помола нет, мельник одряхлел и устал, и широкие
лапчатые крылья мельниц беспомощно ждут работы.
_______
3 Зиммель Георг. Цит. соч. С. 527.
Введение 9
Духовная печь истории, некогда столь широкая и поместительная, жаркая и
домовитая духовка, откуда вышли многие румяные хлебы, забастовала4 .
Мандельштам описывает классическую Историю как мельницу, измельчающую
зерно ("исторические атомы", в терминологии Зиммеля) в муку, в которой
дробление достигает такой степени, что оно как бы трансцендируется в некую
нерасчленимую массу -- континуум -- Историю. Нынешнее время, по мнению
Мандельштама, -- это время непреодолимой атомизации. История не выпекается.
Этот мотив проецируется им на роман, в котором вместе с чувством
исторического времени исчезает фабула. Роман характеризуется Мандельштамом
как
композиционное, замкнутое, протяженное и законченное в себе
повествование о судьбе одного лица или целой группы лиц5.
Иными словами, классический роман подобен Истории. Распад истории,
выражающийся в остановке мельниц, приводит и к распаду романной фабулы, ее
дисперсии. "Египетская марка" -- это проза, в которой Мандельштам
демонстрирует литературную форму в период атомизации Истории.
Для такого "филологического" писателя, как Мандельштам, существует
непосредственная связь между тем, как дается нам переживание истории, и
литературной формой. Мандельштамовскую параллель, конечно, можно легко
перевернуть. В той же степени можно, конечно, утверждать, что история
перестает "выпекаться" потому, что оформляющая ее литературная форма
подвергается распаду. Так или иначе, Мандельштам чрезвычайно последовательно
выражает идею филологического историзма. Текст в его представлении буквально
впитывает историю. Тогда же, когда история распадается, происходит нечто
странное. С одной стороны, распадается фабула романа. Однако этот распад