Михаил Ямпольский. Демон и Лабиринт -
16 >
метафорой временного потока. Падение Фаркухара не только меняет
взаимоотношение "мест", но и останавливает движение времени. Оно вторгается
в поток, в непрерывность мощным толчком, разрывом. Оно выделяет момент,
мгновение, остановку в движении времени.
Бодлер в эссе "О сущности смеха" ("De l'essence du rire") анализирует
ситуацию человека, который падает на улице, а через мгновение начинает
смеяться над самим собой, над собственной неловкостью:
"Человек, смеющийся над собственным падением, -- совсем не тот, кто
падает, если конечно, он не является философом и не приобрел привычное
умение быстро удваиваться и присутствовать в качестве незаинтересованного
зрителя при проявлении его собственного Я" (Бодлер 1962: 251).
Падение действует, "удваивая" человека, позволяя ему занять по
отношению к самому себе внешнюю позицию наблюдателя. Поль де Ман
подчеркивает, что у Бодлера "разделение субъекта в множественности сознаний
имеет место в непосредственной связи с падением" (Де Ман 1983: 213). Сартр
заметил по поводу эпилептического припадка (имитации смерти) и падения,
пережитых Флобером в 1844 году:
"В момент, когда Флобер обрушивается на пол экипажа, он находится в
ином месте, в мысль его вторгается фантасмагория, дистанцирующая его от
настоящей реальности: он становится всецело воображаемым" (Сартр
1991:66).
Сартр указывает, что падение производит во Флобере своего рода
психическую диссоциацию, отделение от себя самого. И это раздвоение в
падении связано с тем, что в падении Флобер превратился в пассивную массу,
как бы отделенную от собственной воли и отчужденную вовне. Сартр пишет о
проявившемся в падении
15
"желании упасть, стать единым с землей или водой, с изначальной
пассивностью материи, с минеральностью..." (Сартр 1991:86).
Падение оказывается толчком вспять, к инертной материи еще до
органической жизни. Падение как будто останавливает время, позволяет ему