Михаил Ямпольский. Демон и Лабиринт -
17 >
двигаться назад, оно создает ту самую фикцию мгновения (как остановленного
времени), в котором два "Я", принадлежащие к разным временным пластам, как
будто встречаются. Речь идет о преодолении времени в неком движении вспять,
которое есть нечто иное, как повторение (см. Мельберг 1980).
Падение у Бодлера работает как смех, позволяющий субъекту
раздваиваться:
"Смех -- это выражение двойного или противоречивого чувства; вот почему
возникает конвульсия" (Бодлер 1962:253).
Конвульсия в данном случае оказывается знаком остановки, разрыва в
непрерывности, мгновения, повторения. Становление "Я" как будто прерывается
падением, и этот перерыв выражается в конвульсии как неком знаке насилия над
телом, к которому приложены силы, "останавливающие" время.
Падение Фаркухара описывается именно как останавливающее время.
Вращения водоворотов, в которые он попадает в своем воображении, лишь
выражают неожиданное преодоление линейности, поворот времени вспять. И
действительно, в последнем предсмертном видении герою чудится, что он
возвращается в свой дом и видит свою жену. Речь идет о воспоминаниях,
приобретающих остроту восприятия. В одной из своих ранних статей
"Криптомнезия" (Cryptomnesia) Карл Густав Юнг заметил, что воспоминания,
погребенные в Бессознательном, могут всплыть в сознании либо под шоковым
воздействием скорости, разрушающей автоматизмы сознания, либо в момент
предсмертной дезинтеграции последнего:
"Когда мозг умирает и сознание распадается <...> фрагментарные
воспоминания могут воспроизводиться с массой предсмертного мусора. То же
самое происходит и при безумии. Я недавно наблюдал случай навязчивого
говорения у слабоумной девочки. Она без умолку часами говорила о всех тех,
кто за ее жизнь следил за ней, в том числе и об их семьях, детях,
расположении их комнат, описывая все подряд до самой невероятной детали --
потрясающее действо, по-видимому неподвластное волевому припоминанию" (Юнг