Михаил Ямпольский. Демон и Лабиринт -
9 >
1962: 154). Мост придает конкретность пространству, которое вокруг него
"собирается". Он придает этому пространству лицо, или, выражаясь иначе,
телесность. Эта телесность особого толка. Она выражается в индивидуализации
пространства через место, она вписывает в пространство высоту и ширину,
интервалы, она делает его обитаемым для человека. Но эта индивидуализация
пространства в месте как раз и похожа на импринт, на отпечаток вещи в
пространстве, на отпечаток, по-своему его деформирующий. Место становится
слепком с человека, его маской, границей, в которой сам он обретает бытие,
движется и меняется.
Человеческое тело также -- вещь. Оно также деформирует пространство
вокруг себя, придавая ему индивидуальность места. Человеческое тело
нуждается в локализации, в месте, в котором оно может себя разместить и
найти пристанище, в котором оно может пребывать. Как заметил Эдвард Кейси,
"тело как таковое является посредником между моим сознанием места и
самим местом, передвигая меня между местами и вводя меня в интимные щели
каждого данного места" (Кейси 1993: 128).
Движение тела не только обживает место, вводит в него тело, но и
создает место, подобно тому как "движение" моста собирает ландшафт.
По-видимому, лабиринтные структуры древнегреческих храмов именно и следует
понимать как способ интеграции тела человека в место. Убедительными кажутся
выводы Винсента Скалли, утверждавшего, что ритуальный лабиринтный проход
через Кносский дворец и окружающие его пути есть одновременно и движение
через ландшафт, прямо ассоциируемый с телом богини. Лабиринтный ход -- это
превращение местности в ландшафт, в котором двурогая гора Jouctas играет
роль двурогой богини, ассоциируемой и с бы-
____________
3 Хайдеггер первоначально развивает свое понимание "места" как
окружения, насыщенного вещами и создающего близость, в "Бытии
и времени", в гл. 22. -- Хайдеггер 1962 135--136