Библиотека культуролога

11 >

воля  обозначало  весь  мир  за  пределами  системы   лагерей,   и  в 
таком
употреблении  отразилось  представление  о воле как  о внешнем, 
постороннем
мире. Характерно,  что слово воля  (и его производные вольный, 
вольняшка) в
гаком значении  могло употребляться  только  самими  заключенными,  а  также
говорящими,  как бы  становящимися  на их "точку  зрения"  (так, в  "Раковом
корпусе" Лен  Леонидович,  сообщивший  Костоглотову,  что побывал, "там  где
вечно пляшут и  поют",  на  вопрос последнего:  "И по  какой же  статье?" --
отвечает; Я -- не по статье. Я -- вольный был).
     Воля  издавна  ассоциировалась  с бескрайними степными просторами,
"где
гуляем лишь ветер... да я". На  связь понятия  воли с  "русскими
просторами"
указывает  Д.  С.  Лихачев:  "Широкое  пространство всегда  владело  сердцем
русским.  Оно выливалось в  понятия и представления,  которых  нет в  других
языках. Чем, например, отличается воля от свободы? Тем, что воля вольная  --
это  свобода, соединенная с  простором, ничем не огражденным  пространством"
("Заметки о русском"). Процитируем также Г.Д.Гачева, который писал  в работе
"Национальные образы мира": "Широкая душа, русский размах -- это все идеи из
стихии воздуха-ветра... Человек стремится "Туда, где гуляют лишь ветер да я,
-- не случайно это братское спаривание. Недаром и для ветра,  и для русского
человека одно  действие  присуще и любимо: "гулять на воле"  -- разгуляться,
загулять, загул, отгул, разгул.  И недаром  Гоголь, о душе русского человека
говоря: "Его ли  душе,  стремящейся  закружиться,  разгуляться" -- упоминает
действия, которые  в  равной  мере  делаются  и  ветром".  Воля 
оказывается
сопряжена с простором,  а тем  самым -- с тоскою и удалью, и не случайно при
описании психологического  состояния персонажей  художественных произведений
воля, простор, тоска часто  появляются вместе, как в повести А. И.
Свирского
"Рыжик": Санька  своими  рассказами  о том,  как  он  с  Полфунтом "гулял на