А.Д.Шмелев. Широта русской души -
2 >
беспринципностью, тогда как человек широкой души в рассматриваемом
понимании
-- это человек, способный понять душу другого человека, а поняв,
полюбить
его таким, каков он есть, пусть не соглашаясь с ним). Данное понимание
сочетания человек широкой души встречается относительно редко, чаще
оно
говорит о щедрости, великодушии и размахе. Однако и широта в этом
понимании
также иногда приписывается "русскому характеру" <ср. характеристику русского
народа, данную Достоевским: "широкий, всеоткрытый ум").
Однако выражение широта души может интерпретироваться и
иначе,
обозначая тягу к крайностям, к экстремальным проявлениям какого бы то ни
было качества. Эта тяга к крайностям (все или ничего), максимализм,
отсутствие ограничителей или сдерживающих тенденций часто признается одной
из самых характерных черт, традиционно приписываемых русским. Так, в статье
В.А.Плунгяна и Е.В.Рахилиной, посвященной отражению в языке разного рода
стереотипов, отмечается что именно "центробежность", отталкивание от
середины, связь с идеей чрезмерности или безудержности и есть то
единственное, что объединяет щедрость и расхлябанность,
хлебосольство и
удаль, свинство и задушевность -- обозначения качеств, которые
(в отличие,
напр., от слова аккуратность) в языке легко сочетаются с эпитетом
русский.
"Широк человек, я бы сузил", -- говорил Митя Карамазов как раз по
поводу
соединения в "русском характере", казалось бы, несоединимых качеств. При
этом каждое из качеств доходит до своего логического предела, как в
стихотворении Алексея Толстого:
Коль любить, так без рассудку, Коль грозить, так не на шутку, Коль
ругнуть, так сгоряча, Коль рубнуть, так уж сплеча! Коли спорить, так уж
смело, Коль карать, так уж за дело, Коль простить, так всей душой, Коли пир,
так пир горой!
Отметим, кстати, что последние две строки говорят не только о тяге к