А.Д.Шмелев. Широта русской души -
5 >
сделанное в статье "Что русскому здорово, то немцу -- смерть" ("Iностранец",
1996, No17): "по отношению к русским все европейцы сконструировали
достаточно двойственную мифологию, состоящую, с одной стороны, из историй о
русских князьях, борзых, икре-водке, русской рулетке, неизмеримо широкой
русской душе, меланхолии и безудержной отваге [выделено мной -- А.Ш.];
с
другой стороны, из ГУЛАГа, жуткого мороза, лени, полной безответственности,
рабства и воровства". Выражение меланхолия и безудержная отвага, конечно
же,
заменяет знакомые нам тоску и удаль; автор сознательно "остраняет"
эти
понятия, передавая тем самым их чуждость иностранцам и непереводимость на
иностранные языки.
На непереводимость русского слова тоска и национальную
специфичность
обозначаемого им душевного состояния обращали внимание многие иностранцы,
изучавшие русский язык (ср., например, замечания Р.-М.Рильке об отличии
тоски от состояния, обозначаемого немецким Sehnsucht). Трудно даже
объяснить
человеку , незнакомому с тоской, что это такое. Словарные определения
("тяжелое, гнетущее чувство, душевная тревога", "гнетущая, томительная
скука", "скука, уныние", "душевная тревога, соединенная с грустью; уныние")
описывают душевные состояния, родственные тоске, но не тождественные
ей.
Пожалуй лучше всего для описания тоски подходят развернутые описания в духе
Вежбицкой: тоска -- это то, что испытывает человек, который чего-то
хочет,
но не знает точно, чего именно, и знает только, что это недостижимо. А когда
объект тоски может быть установлен, это обычно что-то утерянное и
сохранившееся лишь в смутных воспоминаниях: ср. тоска по родине, тоска по
ушедшим годам молодости. В каком-то смысле всякая тоска могла бы
быть
метафорически представлена как тоска по небесному отечеству, по утерянному
раю. Но, по-видимому, чувству тоски способствуют бескрайние русские
пространства; именно при мысли об этих пространствах часто возникает
тоска,