А.Д.Шмелев. Широта русской души -
6 >
и это нашло отражение в русской поэзии (тоска бесконечных равнин у
Есенина
или в стихотворении Леонарда Максимова: Что мне делать, насквозь горожанину,
с этой тоской пространства?).
На связь тоски с "русскими просторами" указывали многие авторы. Почему
слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая, несущаяся по всей длине
и ширине твоей, от моря до моря, песня? -- спрашивал Гоголь, обращаясь
к
Руси из своего *прекрасного далека", именно эта "тоскливая" и одновременно
"несущаяся по всей длине и ширине" песня была для него как бы символом
России. Нередко чувство тоски обостряется во время длительного путешествия
по необозримым просторам России (ср. понятие дорожной тоски); как
сказано в
уже цитированном стихотворении Максимова, каждый поезд дальнего следования
будит тоску просторов.
Другое характерное русское слово -- это удаль. Это
слово называет
качество, чем-то родственное таким качествам, как смелость, храбрость,
мужество, доблесть, отвага, но все же совсем иное. Это хорошо
почувствовал
Фазиль Искандер, который писал:
Удаль. В этом слове ясно слышится -- даль. Удаль это такая отвага,
которая требует для своего проявления пространства, дали.
В слове "мужество" -- суровая необходимость, взвешенность наших
действий, точнее, даже противодействий. Мужество от ума, от мужчинства.
Мужчина, обдумав и осознав, что в тех или иных обстоятельствах жизни,
защищая справедливость, необходимо проявить высокую стойкость, проявляет эту
высокую стойкость, мужество. Мужество ограничено целью, цель продиктована
совестью.
Удаль, безусловно, предполагает риск собственной жизнью, храбрость.
Но, вглядевшись в понятие "удаль", мы чувствуем, что это неполноценная
храбрость. В ней есть самонакачка, опьянение. Если бы устраивались
соревнования по мужеству, то удаль на эти соревнования нельзя было бы
допускать, ибо удаль пришла бы, хватив допинга.