А.Д.Шмелев. Широта русской души -
9 >
каким образом удалые действия, совершаемые "от тоски", могут эту тоску хотя
бы частично утолить. И с понятием удали связаны другие типично русские
понятия и соответствующие им трудно переводимые слова, отражающие "широту
русской души": размах, разгул, а может быть, даже загул и
кураж. Последнее
слово интересно тем, что будучи прямым заимствованием из французского языка,
оно коренным образом изменило свое значение. Если во французском языке
courage значит просто смелость, то в русском оно как бы втянулось в
поле
русского "загула" и стало характеризовать некоторое развязное состояние,
когда у человека нет никаких "внутренних тормозов" (самое характерное
сочетание с этим словом -- пьяный кураж).
По замечанию С. А. Старостина (в передаче корреспондента "Комсомольской
правды"), наряду с тоскою и удалью, к труднопереводимым русским
словам, для
которых отсутствуют эквиваленты в других языках, относятся слова
хохотать и
хохот. Слова "смеяться", "смех" есть в большинстве языков, а "хохота"
нет.
Едва ли в этом можно видеть влияние "широких пространств", но вот
пристрастие к крайностям, к крайним проявлениям имеет место -- "коли смех,
так не просто смех, а хохот". При этом важно, что хохот и
хохотать являются
общеупотребительными русскими словами, обозначающими "здоровый смех",
который не вызывает у говорящего неодобрения. Этим хохотать
отличается от
гоготать, а также от таких слов, как, напр., английское guffaw
'гоготать,
ржать', которое иногда приводится в русско-английских словарях в качестве
эквивалента слова хохот. В отличие от русских слов хохот и
хохотать, глагол
guffaw не является общеупотребительным словом и при этом включает
оценочный
компонент, указывающий на неодобрение такой "крайности", как несдержанный
громкий смех.
Свойственное русскому языку представление о взаимоотношениях человека и