Поль Валери. Об искусстве -
11 >
традиционных форм, что сообщало ее плодам особенный вкус и характер,
решительно отличный от наваждений сюрреалистского толка, распространявшихся
тогда на Западе. "Литература интересует меня глубоко, -- объяснял свою
поэтическую позицию Валери, -- только в той мере, в какой она упражняет ум
определенными трансформациями -- теми, в которых главная роль принадлежит
особенностям языка... Способность подчинять обычные слова непредвиденным
целям, не ломая освященных традициями форм, схватывание и передача
трудновыразимых вещей и в особенности одновременное проведение синтаксиса,
гармонического звучания и мысли (в чем и состоит чистейшая задача поэзии) --
все это образует, на мой взгляд, высший предмет нашего искусства".
Мы уже видели, что лирика Валери начала 20-х годов с ее строгой формой
и мудреным, отвлеченным смыслом сразу покорила искушенных современников. Не
заставило себя ждать и признание более широкой читающей публики. И все же
поражает быстрота, с какой воспользовалась новорожденной славой Валери
официальная Франция Третьей республики. Уже в 1925 году он был избран членом
Французской Академии и в 1927 году занял там освободившееся кресло Анатоля
Франса. Поэзия Валери приобрела отпечаток общепризнанной, была сразу
приобщена к национальному художественному достоянию. А сам Валери наконец
стал тем, кем он не был и не хотел быть до тех пор, -- литератором по
профессии.
На это у него было свое объяснение, не лишенное тона изящной
мистификации, в котором он любил обращаться к читателям. В 1922 году,
утверждал он, за смертью своего патрона он потерял работу в агентстве Гавас,
ему нечем стало жить и пришлось писать, писать, не давая себе отдыха, хотя и
поневоле.
Верить ли этим словам поэта? Существенным в его превращениях было то,
что среди книг, созданных Валери за последнюю четверть века его жизни, не
было больше ни одного сборника стихотворений. После начала 20-х годов