Поль Валери. Об искусстве -
14 >
Писатель большого таланта, силы ума, высокой эстетической и гуманитарной
культуры, он посвятил многие годы трудам, которые при всем их значении в
духовной летописи века следовали за капризами внешнего случая, не подчиняясь
какой-либо определенной, вперед задуманной писателем программе. При
внутренней связности и постоянном возвращении определенных мотивов они
производили впечатление не единства и цельности, а разнообразия. Их
богатство представало в рассеянном виде, оно могло показаться легковесным.
"Литература, в которой видна система, -- это пропащая литература", -- считал
Валери.
Мы будем оставаться в недоумении перед феноменом Валери до тех пор,
пока не придем к пониманию того, что этот "случайный" характер его
творчества не был делом случая. Им управляла определенная логика, которая
одна способна была примирить строгие требования интеллекта и остро
самокритический склад ума с долгим добровольным служением в качестве
официальной фигуры своего времени, некоего "Боссюэ Третьей республики" (как
шутил сам Валери), старательно исполнявшего в литературе и жизни ритуальные
обязанности "бессмертного".
"Проблема" Валери состоит, между прочим, в том, чтобы понять с более
высокой точки зрения, как общественный факт, логику этого его жизненного
служения. "Искус" многолетнего "молчания", отказа от писательской
деятельности, затем внезапный, но мимолетный "поэтический период" означали
в конечном счете неприятие в широком смысле условий творчества в эпоху,
которая именовалась "прекрасной" на языке благополучного буржуа, но вскоре
обернулась ужасами мировой войны. Литературная активность Валери на
последующем этапе не означала примирения с этими условиями в меняющемся
мире. Намеренно "случайный", "светский", "не обязательный" характер прозы
Валери его последней "мягкой" манеры, такой привлекательной для
интеллигентного читателя, был чем-то большим, чем просто отголоском завидной