Поль Валери. Об искусстве -
21 >
умалять их значение не было в правилах Валери. Его строгость и
требовательность не знали другого выражения, кроме снисходительной
сдержанности, его полемика никогда не переходила на личности. Атеист,
неверующий, Валери позволял себе оспаривать... Паскаля. Но тщетно было бы
искать у него критические высказывания о Поле Клоделе, Анри Бергсоне,
Анатоле Франсе, Марселе Прусте, Джеймсе Джойсе, Т. С. Элиоте и других
"корифеях" старшего или современного ему поколения. Вызывая с его стороны
прохладное, нередко критическое отношение, они упоминались им, однако, не
иначе чем с осторожной почтительностью, хотя и не без тонких оттенков и
вариантов суждений.
Но было многое на его веку, о чем он не упоминал, и, конечно, не
случайно. Так, Валери -- пристальный и информированный наблюдатель -- не
сказал ничего о самых заметных, кричащих событиях и фигурах современной
художественной жизни -- ни о кубизме и Пикассо, ни о сюрреализме и
Аполлинере. Эти градации и тем более умолчания в высшей степени характерны
для взглядов и методов Валери. Глубже иных полемических высказываний они
раскрывают его действительную позицию.
Человек добротного, не жесткого, но удивительно прочного склада, он
принадлежал к единственному в своем роде поколению, которое связало три
эпохи буржуазной истории, разорванные двумя мировыми войнами.
В далекие 90-е годы -- пору позднего цветения символизма -- Валери
отрывает себя от собственных художественных истоков, запрещает себе любые
поэтические слабости и соблазны эпигонства. В мирные годы начала нового
века он сурово молчит, когда вокруг упоенно звучат лиры поэтов декаданса
всех школ и оттенков, а постимпрессионизм в изобразительном искусстве
переживает свой ранний критический час.
Когда разразилась мировая война, Валери реагировал на нее по-своему,
иначе, чем его культурная среда. Он обрел в себе новые источники поэзии,