Поль Валери. Об искусстве -
22 >
хотя и не такие, какие в его положении полагалось открыть. Как мы знаем,
внешне они не имели отношения к событиям тех лет, они были, скорее, чем-то
чуждым им и прямо противоположным. Но то, что полярно противостоит
фактически данному, не обязательно лишено всякой связи с ним.
Противоречивая, парадоксальная связь между обстановкой войны и поэзией
Валери была, она коренилась в своеобразной логике "contradictio in
contrarium" (решение от противоположного), которая всегда отличала его
позицию художника и писателя.
Сам Валери не раз признавал, что стихи тех лет создавались им "в
зависимости" от войны, как ее "функция", "sub signo Martis" (под знаком
Марса), с "постоянной мыслью о Вердене". Он называл их "детьми
противоречия", иронически сравнивал самого себя с монахом V века в его
келье, который, слыша, как гибнет цивилизованный мир, как пламя пожарища
лижет стены монастыря и варвары разрушают все вокруг, продолжает вопреки
всему старательно и прилежно слагать бесконечную латинскую поэму в трудных и
туманных гекзаметрах. "Никакого покоя чувств у меня тогда не было, --
объяснял свою художественную проблему Валери в одном позднейшем письме
(1929). -- Я думаю, что покой, разлитый в произведении, не может служить
доказательством покоя духа его автора. Может статься, наоборот, что покой и
ясность окажутся следствием смятения, протеста, глубоких потрясений, будут
выражать, не говоря этого прямо, ожидание катастрофы. Вся литературная
критика на этот счет, как мне кажется, должна быть реформирована".
Позднее, когда он уже давно не писал стихов, Валери высказал глубокий
взгляд на роль поэзии, показав, что реально пережитая им связь между
поэтическим подъемом и испытаниями войны не была для него вульгарным
средством "компенсации" или психологической "разгрузки", которой щеголяет
ущемленное сознание модерниста. В одном выступлении 1939 года, в момент