Библиотека культуролога

40 >

соответственной ве­щи (либо частицы). Геометры смогут ввести в исследо­вание
форм  время  и скорость,  равно  как и обходиться  без них  при исследовании
движений;  и речь заставит  мол тянуться, гору  -- возноситься и 
статую  --
выситься. Головокружительность ассоциаций, логика непрерывно­сти доводят
эти
явления до  пределов  направленности,  До  невозможности  остановиться.  Все
движется в  вооб­ражении ступень за  ступенью.  И поскольку я даю этой мысли
длиться  без  помех,  в моей комнате предметы дей­ствуют,  как пламя
 лампы:
кресло  расточает  себя на  мес­те,  стол  очерчивает себя так  быстро,  что
остается  не­подвижным, гардины плывут бесконечно  и безостано­вочно. Такова
беспредельная усложненность; и, чтобы вернуться к себе  от этой  подвижности
тел,  от кругово­рота контуров  и  спутанности  узлов,  от этих  траекторий,
спадов, вихрей, смешавшихся скоростей, надобно при­бегнуть  к  нашей великой
способности  методического  забвения, -- и тогда, не разрушая  приобретенной
идеи, мы вводим понятие отвлеченное: понятие порядка ве­личин.



     21*


     Так в разрастании "данного"  проходит опьянение единичными  сущностями,
"науки" которых  не сущест­вует. Ежели долго их  созерцать, сознавая, что их
созер­цаешь, они  изменяются;  если  же этого сознания нет, мы оказываемся в
оцепенении, которое держится, не рассеи­ваясь, подобно тихому забытью, когда
мы устремляем  невидящий взгляд  на  угол стола  или  тень на бумаге,  чтобы
очнуться, как только  мы их различим 7.  Некото­рые люди особенно
чувствительны к наслаждению,  за­ложенному в  индивидуальности 
предметов. С
радостью избирают они в той или иной вещи качество неповто­римости, присущее
и всем прочим. Пристрастие это, ко­торое предельное свое выражение находит в
литератур­ной фантазии и театральных искусствах, на этом выс­шем уровне было
названо   способностью   идентифика­ции   *.  Нет  ничего  более 
неописуемо
абсурдного,  нежели  это  безрассудство  личности,   утверждающей,  что  она

Следующая

40 >