Поль Валери. Об искусстве -
52 >
Как физические понятия времени, длины, плотности, массы и т. д. являются в
расчетах всего только однородными значимостями, а своеобразие обретают лишь
при истолковании результатов, так и предметы, отобранные и упорядоченные в
целях какого-либо эффекта, как бы оторваны от большинства своих свойств и
находят их только в этом эффекте, в открытом сознании зрителя. Следственно,
произведение искусства может строиться через абстракцию, причем эта
абстракция может быть более или менее действенной, более или менее
определимой, в зависимости от степени сложности ее элементов, почерпнутых
из реальности. С другой стороны, всякое произведение оценивается
посредством своего рода индукции, посредством выработки мысленных образов; и
выработка эта тоже должна быть более или менее действенной, более или менее
утомительной, в зависимости от того, что ее обусловило -- простой узор
на
вазе или периодическая фраза Паскаля.
Художник размещает на поверхности цветовые массы, коих границы,
плотности, сплавы и столкновения призваны помочь ему выразить себя. Зритель
видит в них лишь более или менее верное изображение обнаженного тела,
жестов, ландшафтов -- точно в окне некоего музея. Картину расценивают по
законам реальности. Одни жалуются на уродство лица, других оно очаровывает;
некоторые впадают в самый безудержный психологизм; иные смотрят только на
руки, которые всегда кажутся им недоработанными. Факт тот, что в силу
какой-то неуловимой потребности картина должна воспроизводить физические и
естественные условия нашего окружения. В ней тоже действует сила тяжести,
распространяется свет; и мало-помалу в первый ряд художнических познаний
выдвинулись анатомия и перспектива 14. Я полагаю, однако, что
самый надежный метод оценки живописи должен состоять в том, чтобы, ничего не
угадывая в ней с первого взгляда, последовательно строить ряд
умозаключений, вытекающих из совокупного присутствия на замкнутой плоскости