Поль Валери. Об искусстве -
59 >
наблюдаемых феноменов; а воображение его отличалось столь изумительной
ясностью, что "его идеи могли выражаться в простой математической форме и
соперничать в этом смысле с идеями ученых-математиков" **. Правильные
комбинации, которые образуют железные опилки вокруг полюсов магнита, были
в
его представлении моделями передачи того же самого дальнодействия. Он тоже
наблюдал системы линий, связывающих все тела и заполняющих
все
пространство, -- с тем чтобы объяснить электрические явления и
даже
гравитацию; эти силовые линии мы рассматриваем здесь как линии наименьшего
сопротивления понимания!
* Может совершить скачок (латин. )
** Дж. Клерк Максвелл, Предисловие к "Учению об
электричестве и
магнетизме".
39*
38*
Фарадей не был математиком, но его отличал от них, единственно способ
выражения мысли, отсутствие аналитических символов. "Там, где математики
видели силовые полюсы, взаимодействующие на расстоянии, Фарадей очами
своего разума видел силовые линии, пересекающие все пространство; там, где
они видели только расстояние, Фарадей видел среду" *. Для физики благодаря
Фарадею открылась новая эпоха; и когда Дж. Клерк Максвелл перевел идеи
своего учителя на язык математики, научная мысль стала изобиловать
подобными основополагающими образами. Начатое им исследование среды как
поля действия электричества и средоточия межмолекулярных связей остается
важнейшим занятием современной физики. Все большая точность, требуемая для
выражения различных форм энергии, стремление видеть, а также то, что
можно
назвать фанатическим культом кинетики, вызвали к жизни гипотетические
конструкции, представляющие огромный логический и психологический интерес.
У лорда Келвина, в частности, столь сильна потребность выражать тончайшие
естественные операции посредством мыслимой связи, разработанной до полной
возможности материализоваться, что в его глазах всякое объяснение должно